Двадцативосьмилетний Анатолий через несколько лет случайно встретил человека, убившего его маму. И сам свершил правосудие.

Любовь материнская

Толик жил вместе с матерью в небольшом хуторке на окраине Азовского района. Отец его исчез вскоре после рождения сына и больше в их жизни не появлялся. Один раз мать услышала от знакомых, что бывший муж живет где-то на Украине и у него другая семья.

Всю любовь, всю свою нерастраченную нежность Светлана Сергеевна отдала сыну. Замуж больше так и не вышла, все боялась, что Толяшу чужой дядька обидит. Пусть даже ненароком, все равно. Она безумно любила мальчика, не отказывала ему ни в чем. С утра до ночи вкалывала по хозяйству, ухаживала за свиньями, которых выращивала на продажу для того, чтобы одевать и обувать ненаглядного сыночка. Она гордилась тем, что у Толика, в отличие от других сверстников, всегда есть немалые карманные деньги и он одет и обут лучше всех.

Мальчик рос балованным и капризным, учебу в школе считал занятием недостойным. Учителя его не любили и часто вызывали Светлану Сергеевну в школу. Бедная женщина, опустив голову, безропотно выслушивала упреки в свой адрес о недостаточном воспитании сына. Дома же она, едва увидев Толяшу, вмиг растаивала и все ему прощала.

Вскоре Толик почувствовал, что ему уже скучно в маленьком селе. Не те масштабы, как говорится. Тянуло в город, на дискотеки, в приличные бары, к раскованным, смелым девчонкам, не таким, как местные.

А тут еще и друг закадычный, Пашка, поступил в Азове в техникум и жил в городе, на квартире. Приезжая, он хвастал, как там классно, весело, а он, мол, сохнет тут в деревне.

Пашкины слова Толик передал однажды своей маме.

— Сыночек, ты не слушай никого, жизнь в городе плохая, там люди недобрые, там тебя погубят, — увещевала сына Светлана Сергеевна. — То ли дело у нас в деревне: все друг друга знают. И я с тобой поехать не могу, здесь хозяйство, а там мы на что жить будем?

Толик злился: «Хочешь похоронить меня в этой дыре?».

...И однажды он все-таки уехал. Собрал вещи и заявил матери, что если, мол, не даст денег, то поедет просто так. Светлана Сергеевна испугалась и дала денег. В душе она надеялась, что мальчик поживет немного и вернется.

Сына надо спасать

...Его не было уже два года. Бессчетное количество раз несчастная мать ездила в Азов, но так и не смогла узнать, где живет сын. Сначала-то он жил у Пашки, а потом снял квартиру и переехал.

Однажды Пашка сам зашел к Светлане Сергеевне во двор:

— Я видел вашего Толяшу недавно, — сказал парень.

— Как он там? — Обрадовалась мать. — Где живет? Скажи, я тут же поеду!

— Ехать вам к нему, действительно, надо. Надо вытаскивать его из дыры, в которую он залез.

Толика дома не оказалось. Вышла соседка, как выяснилось позже, хозяйка и той жилплощади, что снимает Толик. Назвалась Анной и тут обрушила на Светлану Сергеевну град упреков:

— Подонок натуральный, алкаш и тунеядец ваш сын. За квартиру уже год не платит.

— Так отчего ж не выселите? — спросила мама.

— Да боюсь, — сникла женщина. — Одна живу, защитить некому. Вы бы видели, какие к нему рожи ходят!

Светлана Сергеевна отдала за сына долг и, подождав еще немного во дворе, на лавочке, поспешила на последний автобус. Пока сидела там, приняла решение. Мальчика надо спасать!

...Она продала дом, сдала забойщикам скота, свиней и корову, уток и кур распределила по соседям (на все это ушло два месяца) и поехала к сыну.

На азовском автовокзале Светлана Сергеевна зашла в туалет. И буквально следом за ней туда же зашли двое. Один прислонился спиной к двери, а другой, вытащив складной нож, подошел вплотную: «Не дури, тетка, не ори, а то хуже будет. Мы тебя всю дорогу «пасем». Знаем, что «бабки» ты нехилые везешь. Отдавай по-хорошему, иначе, сама понимаешь, нам ничего не стоит...».

Хлопнула входная дверь. Они ушли. Светлана Сергеевна даже не почувствовала, как упала прямо на кафельный пол. Так ее и нашли там вскоре. Рядом валялась распотрошенная косметичка. Из всех денег осталось только шесть рублей в маленьком, застегнутом на молнию отделе кошелечка...

Пошла вон, мама

...Толик был дома. Спал.

— Явилась? — протирая опухшие заспанные глаза, «поприветствовал» маму Толяша. — Че, «бабки» привезла?

Светлана Сергеевна ужаснулась квартире, в которой жил ее сын. Обои на стенах были грязными и висели клочьями, мебели почти никакой, сквозь кухонное окно даже света белого не видно, на столе тараканы, на грязном полу — батареи пустых бутылок.

— Ну, что там с «бабками»? — Опять спросил сын.

Мама горько расплакалась и рассказала ему о том, что произошло в вокзальном туалете.

— Я в милицию сейчас пойду, — добавила Светлана Сергеевна.

— Значит, так, — с ненавистью глядя на мать, припечатал Толик. — Никуда ты заявлять не пойдешь. Мне еще ментов здесь не хватало. Сама дура, кто ж такие «бабки» с собой возит? А где ты жить теперь будешь?

— У тебя, — робко глядя на сына, сказал мать.

— Даже и не думай, — отрезал сын. — Ну как ты себе это представляешь? У меня друзья, у меня есть женщина, наконец! В общем, времени тебе до вечера, а после убирайся!

И снова завалился спать.

Светлана Сергеевна прибрала все на кухне, перемыла посуду, выкинула пустые бутылки, хотела было постирать, да порошка не нашла. Потом проснулся Толяша.

— Ты еще здесь? Ну я же сказал, убирайся.

— Хорошо, сынок, — тихо ответила Светлана Сергеевна. — Ухожу.

И ушла.

Пожар в теплотрассе

Пришла она снова на вокзал. На улице уже темнело. Несчастная женщина села на лавочку, да так и застыла, съежившись и уставившись в одну точку. Даже не заметила, как к ней подсела местная бомжиха. Очнулась, только когда та толкнула ее в плечо.

— Че горюешь, тетка? — спросила она.

И Светлана Сергеевна все ей выложила.

— Ах ты, сукин сын, — разразилась бранью бомжиха. — Ну не дрейфь, прорвемся. Пошли со мной.

Бомжиха Тома привела Светлану Сергеевну к городской теплотрассе.

— Вот, тут и живем. Заходи, располагайся.

Немного погодя, «хозяйка жилья» предложила гостье бутылку мутного, дурно пахнущего самогона. Светлана Сергеевна отказывалась, но Тома сказала: «Надо».

И они выпили. А потом завалились спать, на расстеленные на полу грязные тряпки.

Этой же ночью местные хулиганы подожгли теплотрассу... Пьяные женщины не почувствовали начавшегося пожара, и обе сгорели заживо.

В чудом уцелевшей, оплавленной сумочке Светланы Сергеевны милиционеры нашли обгоревший паспорт на ее имя, а в нем — огрызок бумажки с адресом сына...

Приговор

...Прошло несколько лет. Толик все также продолжал жить своей безалаберной жизнью. Устроился, правда, на одно из городских предприятий разнорабочим. На выпивку хватало и ладно. О матери вспоминал. Иногда даже совесть мучила.

Однажды, возвращаясь с работы, встретил он двух своих знакомых. Немного поболтав, они решили выпить за встречу.

Прикупили нехитрой закуски, взяли пол-литра самогона и, неподалеку от предприятия Анатолия, расположились прямо на земле. Развели костерок. Выпили, разговорились. И тут в разговоре всплыло, что один из присутствующих был в числе тех, кто решил поджечь когда-то теплотрассу, где спала его мать.

— Подурковать немного решили, — объяснял Денис. — А там, прикинь, две бомжихи ночевали.

И тут Толика прямо как обожгло. Перед глазами предстала мать — та, какой он ее помнил с детства. Ласково улыбается, называет сыночком своим ненаглядным и целует в макушку.

...На следующее утро двое мужчин, идя на работу, обнаружили неподалеку от своего предприятия сильно обгоревший труп мужчины. Рядом валялась окровавленная палка...

Толик предстал перед судом не раскаивающимся, а уверенным в том, что прав в совершении такого страшного преступления. Он сам же и пришел в милицию, во всем сознался.

— Да, я забил человека палкой до смерти, да, я поджег его и смотрел, как он горит, представляя, что огонь этот — адский, — говорил Толик. — Это за то, что он маму мою убил.

И заплакал.

...По приговору Азовского городского суда, в соответствии со ст. 111 ч. 4 УК РФ, Анатолий Семенов получил девять лет лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима. Суд учел мнение судебно-психиатрической экспертизы, признавшей Толика абсолютно вменяемым на момент совершения преступления.